Режиссер Мара Тамкович о фильме «Дочь», белорусском кинематографе и Ошмянах

Моя собеседница — режиссер, сценарист, журналист Мара Тамкович. Мара — выпускница Варшавской киношколы. В режиссуру она пришла из журналистики: работала на радио и телевидении. Автор документальных и игровых фильмов, которые показывались в Гдыне, Кракове, Тель-Авиве, Нью-Йорке, Лондоне и Москве. Лауреат награды «Она Мерседес» для лучшего автора игрового фильма на фестивале «Два Берега». Недавно на национальном конкурсе XXV Минского международного кинофестиваля «Лістапад» кинолента Мары Тамкович «Дочь» стала лучшим игровым фильмом.

Сейчас Мара вместе с семьей живет в Польше, но при любой возможности старается приехать в белорусскую столицу, в том числе и в наш город, где прошло ее беззаботное детство.  Мы поговорили с режиссером Марой Тамкович о ее ленте «Дочь», о белорусском кинематографе, любимых фильмах и городе Ошмяны.

— Мара, расскажите, о чем фильм «Дочь»?

— Фильм об отце, который пытается добиться справедливости для своей 16-летней дочери. Это фильм о безразличии и разочаровании. Фильм о том, как мы уязвимы в эпоху социальных сетей. С распространением интернета практически исчезло понятие частного, личного. Если раньше предметом общественного интереса и публичного обсуждения становились люди, которые на это сознательно шли (политики, артисты, например), то теперь каждый из нас становится публичным человеком, заводя профиль на Фейсбуке. Часто гораздо раньше, чем мы к этому готовы. Но прежде всего «Дочь» — фильм об отце и его дочери. Фильм о людях.

— Как в Польше отнеслись к вашему фильму?

— В Польше реакция на фильм  положительная. Фильм был премьерно показан на одном из самых престижных фестивалей с короткометражной секцией — Краковском кинофестивале. После этого участвовал в десятке польских фестивалей, в том числе и самом престижном для игрового кино — Гдыньском фестивале польских художественных фильмов. На двух фестивалях «Дочь» получила награды, среди них кинофестиваль в Сопоте, где победителя выбирали зрители.

 — В одном из ваших интервью я узнала, что вы хотите снять фильм в Беларуси, расскажите, о чем будет это кино?

— Кино будет о любви. Но, конечно же, не обойдется без социальной драмы на фоне. Я не очень люблю говорить даже о фильмах, которые сняла, а уж о тех, что в планах, тем более. Так что единственное, что добавлю, — главной героиней на этот раз будет женщина.

— Следите ли вы за белорусским кинематографом? Как вы думаете, есть ли у белорусского кино будущее?

— Стараюсь следить, хотя это не просто сделать, не живя в Беларуси. Последние годы, как мне кажется, стали настоящим прорывом для белорусской документалистики. Тут и многократно награжденные работы Насти Мирошниченки, и фильмы, которые продюссирует Оля Чайковская (ее «Дорога» претендует на «Оскар»), и ошеломительный успех Андрея Кутилы, который недавно получил награду на кинофестивале IDFA в Амстердаме (а это «Оскар» в документалистике). С игровым кино сложнее, потому что оно по определению дороже.  Это касается и реализации больших кинокартин, и развития начинающих режиссеров, которые не имеют возможности оттачивать мастерство, свободно снимая короткометражные работы.

Белорусское кино — это цветы, которые пробиваются через асфальт. Успех «Хрусталя» Даши Жук показал, что белорусское кино может быть успешным.

— Думаю, многим будет интересно узнать, какое кино нравится режиссеру Маре Тамкович. Давайте составим топ-3 любимых картин и режиссеров.

—  Оставляя в стороне классику, свой топ представила бы так: «Племя» Мирослава Слабопшицкого,  «Нелюбовь» Андрея Звягинцева и «Великая красота», «Молодость» (и все другие фильмы) Паоло Соррентино.

К режиссерам добавила бы еще Хавьера Долана, Михаэля Ханэке, Даррена Аронофского (ранние работы, его «Мама!» сделала со мной что-то страшное). Список огромен. Хотя я определенно предпочитаю европейских режиссеров.  Для американцев в моем сердце оставлена ниша жанрового кино, с азиатскими авторами у меня сложные отношения. Африканское и южноамериканское кино я знаю куда хуже, чем хотела бы.

— Говорят, что любовь к своему (городу, например) приходит на расстоянии. Так ли это?

— Мне кажется, на расстоянии приходит скорее ностальгия. Я не верю в любовь на расстоянии ни по отношению к людям, ни по отношению к местам. Чтобы любить, надо знать, быть, жить вместе, а не просто фантазировать о встречах. Зато дружба на расстоянии еще как возможна. Но к человеку (и городу), с которым ты дружишь, требования не настолько строгие, как к тому, с кем будешь жить и растить детей.  Речь тут, конечно,  не об оценках по пятибалльной шкале, а о совместимости.

— Мара, вы часто приезжаете в город, где прошло ваше детство? Какие воспоминания связаны с Ошмянами?

— В Ошмяны приезжаю по мере возможности, но куда реже, чем хотелось бы. На самом деле большинство воспоминаний связаны именно с детством, как-то последующие годы не оставили такого сильного отпечатка. Очень хорошо помню, как мы с бабушкой Стасей ходили в костел. Я требовала обуть мне лаковые туфли, которые сильно терли, и мучилась всю дорогу, заявляя, что «красота требует жертв». К счастью, с возрастом это у меня прошло!

Помню баню, Дом быта, в котором работала бабушка, все эти огромные интересные машины, на которых они там вязали. Я всегда любила поспать вдоволь, так что бабушка уходила утром, а я еще спала. Когда просыпалась, вылазила в окно, открывала дверь ключом, который она оставляла под ковриком. На кухне ждал завтрак. Помню, как ходили звонить родителям на почту, как из обрезков ткани, которые приносил дед (он занимался обивкой мебели), шила куклам одежки, не понимая, почему у меня не получается так, как на картинке. У бабушки Крыси (так на польский манер мы называли маму отца) была коробка с пуговицами, и я могла часами разбирать их на группы по форме, цвету и тому, какие мне больше нравятся. У ее сестры, моей двоюродной бабушки Тони, которая жила в соседнем доме, была собака Лорд, огромная колли. Лорд откуда-то всегда знал, что мы у калитки, мчался навстречу через весь участок, сбивал меня с ног от радости. У него была длинная красивая шерсть, которую мы вычесывали. В какой-то момент мне из этой шерсти связали носки. Ошмяны для меня полнятся именно такими воспоминаниями, мелочами, из которых, как мне кажется, и складывается ощущение счастья.

В Ошмянах, с бабушкой Стасей

— А вы счастливый человек?

— Я стремлюсь к этому. Быть счастливой оказалось куда большей работой над собой, чем стечением обстоятельств. Я в процессе!

— Спасибо большое за интервью! Удачи, творческих успехов и вдохновения! Ждем вас в Ошмянах.

Беседовала Екатерина РУДИК.

Фото из архива Мары Тамкович.

 

Стоит почитать: